Live concert recording of Five Études-Tableaux from the Mariinsky Theatre Concert Hall, conducted by Maestro Valery Gergiev

On March 21, 2023, Five Études-Tableaux for Piano and Orchestra by Eduard Kiprsky were performed at the Mariinsky Theatre Concert Hall as part of a concert dedicated to Sergei Rachmaninoff.

We are pleased to present the concert recording of Eduard Kiprsky’s Five Études-Tableaux, performed by the composer himself and the Mariinsky Theatre Symphony Orchestra, conducted by Valery Gergiev.

Link to the video recording on VK:

https://vk.ru/video_ext.php?oid=-130074765&id=456243147&hash=12cef13e42555846&hd=4

The Second International Harp Festival “Northern Lyre” Took Place in St. Petersburg.

“Mirages” – world premier

The Harp Festival emerged in the wake of the Flute Festival, gradually cultivating among regular visitors to the Mariinsky Theatre Concert Hall a habit of exploring the instruments of the symphony orchestra in greater depth through immersive listening. Judging by the poster designs of both festivals, there seems to be an idea in the air of organizing future festivals devoted to the oboe, clarinet, French horn, viola, cello, and perhaps even percussion.

Festivals of this kind are indeed highly worthwhile, as they give audiences the opportunity to hear instruments as though they had been extracted from the vast machinery of the orchestra, allowing listeners to enjoy their pure, unadorned sound. Moreover, they offer historical excursions and chamber-music perspectives, enabling audiences to appreciate the full potential of each instrument. Even more importantly, they provide an opportunity to compare the artistry of Russian musicians within a broader European, or even international, context. At the Flute Festival, the benchmark was set by Emmanuel Pahud; at the Harp Festival, the star was American harpist Maria Luisa Rayan.

The harp is an instrument with a history spanning thousands of years. It was therefore no coincidence that Sofia Kiprskaya, the leading figure of the St. Petersburg Harp Festival and soloist with the Mariinsky Theatre Orchestra, reminded the audience that King David himself had played the harp—or, more precisely, its historical predecessor—as had many others, dating back to ancient myths and legends. It was thus entirely fitting that the opening concert of the festival featured Laterna Magica, a St. Petersburg ensemble specializing in medieval music.

History was also the focus of a concert commemorating the 140th anniversary of the birth of Ksenia Erdeli, the founder of the Russian school of harp playing. Musicians from St. Petersburg and Moscow took part, and the programme illustrated the historical context of harp music, encompassing both original compositions and numerous arrangements. The solo from Asafyev’s The Fountain of Bakhchisarai was performed in Ksenia Erdeli’s arrangement, while several of her own harp compositions were also presented, including the A Minor Etude and Elegy in Memory of Glinka.

The harp has long since ceased to be regarded merely as an accompanying or decorative instrument. Xavier de Maistre, now a world-renowned virtuoso harpist (and a relative of the celebrated diplomat Joseph de Maistre, who left behind the wonderful memoir St. Petersburg Evenings), continues to release recordings of harp music spanning different historical periods and styles. He will presumably one day turn his attention to the Northern Lyre, although he has already visited St. Petersburg once to give a concert, leaving an extraordinary impression. The ideal combination of soprano and harp at the concert by Estonian musicians Diia Maria Dali and Kristi Mühling (on the kannel) evoked not only the harp’s ethnic cousin but also the salon concerts of the eighteenth and nineteenth centuries.

As with the Flute Festival, the Harp Festival also included masterclasses led by international guests: Serbian harpists Liliana Nestorovska and Milena Stanisic, and American harpist Maria Luisa Rayan. Maria Luisa demonstrated the highest level of artistry at the festival’s closing concert, performing Joaquín Rodrigo’s celebrated Concierto de Aranjuez, a work traditionally associated with the guitar. How much richer and more resonant it sounded on the harp strings, under the assured and sensitive hands of this American virtuoso! The closing concert also offered audiences a spectacular world premiere: Mirages, a set of variations for three harps and percussion with orchestra, composed by St. Petersburg pianist Eduard Kiprsky.

The very title of the piece captured with remarkable precision the essence of the imagery evoked by the harp’s sounds. Conjuring associations with an exhilarating, captivating journey across seas and oceans and through distant lands, these Mirages, with their mystical sonic landscapes, stirred the imagination no less powerfully than an adventure blockbuster. The composer described the work as follows:

“Originally, I conceived the composition for a single solo harp accompanied by an orchestra. However, as I worked on the material, I wanted to expand its polytonality and discover new harmonic combinations. Since frequent changes of key are difficult to execute on the harp, the most appropriate solution seemed to be the creation of an ensemble of three harps, allowing the instrument’s technical resources to be fully realized.

“In terms of ensemble performance, the level of difficulty of Mirages approaches that of Igor Stravinsky’s Les Noces. As we know, mirages are optical phenomena created by the interplay of light rays and air masses. The concept behind my composition resonates with this definition. The melodic and harmonic elements serve as the light, while the percussion creates a distinctive ethnic atmosphere.

“The score includes such instruments as the banjo, güiro, and spring drum. The titles of the variations are diverse, allowing listeners to interpret their narrative in their own way. Each evokes a unique image: a mystical, full-sail ghost ship, the Flying Dutchman, or the very real and familiar atmosphere of a long school recess.”

Performed at the culmination of the festival, Mirages flung open the doors to an enticing future for harp music—a future full of promise for an instrument whose potential is far from exhausted and which still has many sonic discoveries to offer.

Vladimir Dudin

30 April 2018

 WAZ – Kultur

Dieser Pianist wäre Schuberts wahrer „Teufel“

Eduard Kiprsky, ein Favorit der Oberhausener, spielt eine überrumpelnde Matinée im Ebertbad mit schwierigsten Klavierstücken.

Seit Jahren gehört Eduard Kiprsky, inzwischen weltweit unterwegs, zu den Lieblingen des Oberhausener Publikums. Dennoch konnte man bei der Matinée im Ebertbad das Gefühl haben, ihn so noch nicht gehört zu haben, gerade auch bei dem einen oder anderen Werk, das man von ihm bereits kannte.

Aufhorchen ließ schon die für ihre Zeit unkonventionelle C-Dur-Sonate von Haydn, deren langsamer erster Satz ein eigentlich galantes Thema auf eigenartig spontan-improvisatorische Weise verarbeitet. Erster Höhepunkt war die „Wanderer-Fantasie“ von Schubert, in der der Komponist Motive seines Liedes „Der Wanderer“ („Ich bin ein Fremdling überall“) formal in einer Weise verarbeitet, die auf spätere Entwicklungen, etwa bei Liszt, vorausweist.

Publikum spendet tosenden Applaus

Der melancholischen Düsternis des „unbehausten“ Romantikers, aber auch den zu orchestraler Wucht sich steigernden Ausbrüchen verlieh Kiprsky eine verstörende Intensität. „Der Teufel soll das Zeug spielen“ soll Schubert einmal angesichts der pianistischen Schwierigkeiten geäußert haben, denen er selbst nicht gewachsen war. Vielleicht wäre Kiprsky für ihn der richtige „Teufel“ gewesen.

Rachmaninows letztes größeres Klavierwerk, die „Corelli“-Variationen, ist ein Werk von zergrübelt-herbem, mitunter schroffem Charakter, dem die sonst für den Komponisten typische schwelgerische Lyrik fehlt. Wie man aber auch ein solches Werk durch sensibelste klangliche Ausdifferenzierung zu innerem Leben erwecken kann, zeigte Kiprsky auf überzeugende Weise

Hatte er schon vorher in „La Campanella“ bewiesen, dass auch äußerste Virtuosität mit praller, raffinierter Musikalität zu vereinen ist, so lieferte er einen überrumpelnden Schluss mit Strawinskys drei „Petruschka“-Sätzen, die zum Schwierigsten gehören, was für Klavier geschrieben wurde. Wie da vordergründig lärmende Folklore zur magischen Folie für das Drama um die beseelte Holzpuppe wurde, riss das Publikum zu tosendem Beifall hin.

Roland Dymke

Юбилею Марины Вениаминовны Вольф посвящается

Вклад, внесенный Мариной Вениаминовной в развитие Санкт-Петербургской фортепианной школы трудно переоценить. Воспитав плеяду выдающихся музыкантов, она всегда оставалась безусловным авторитетом среди исполнителей и педагогов.

В моей судьбе встреча с Мариной Вениаминовной стала знаковым событием. Попав к ней в класс, я решил посвятить свою жизнь фортепианному ремеслу. Уникальная педагогическая харизма позволяла ей найти индивидуальный подход к каждому ученику, раскрыть его потенциал и главное, привить истинную любовь к занятиям на фортепиано.

Наши первые уроки были посвящены разбору нескольких прелюдий и фуг из «Хорошо Темперированного Клавира» И. С. Баха. Подробнейшим образом Марина Вениаминовна заставляла меня работать над полифонией. Помню, как принес Ре-диез минорную фугу из первого тома, сыграл подряд, после чего Марина Вениаминовна дала мне в руки карандаш и сказала: «А теперь выдели мне все темы, противосложения и интермедии. В полифонии каждый голос имеет свою смысловую нагрузку и должен быть прослушан».

Культура и качество звука – отличительные черты настоящего мастера. Звуковая палитра  в ее многообразии и красках, градациях и нюансах раскрывалась передо мной на каждом занятии. Какой ценностью является умение педагога правильно показать, как должен звучать инструмент и каким путем нужно следовать, чтобы достичь такого звучания. Помню скрупулезную работу над педализацией в «Сказках старой бабушки» С. Прокофьева. Во 2-й «Сказке» в тактах 13 и 14 можно брать педаль на весь такт, а в 15-м и 16-м только на половину такта, так как гармония становится более густой. Марина Вениаминовна учила, что даже при обильном использовании педали фактура должна быть дифференцирована. «Играй подтянутыми кончиками пальцев. Добивайся расслоения звучности».

Когда играла Марина Вениаминовна, казалось удивительным, как ясно и в то же время объемно звучит инструмент. В работе над «Детским уголком» К. Дебюсси мне не удавалось создать образы «Танцующего снега» и «Колыбельной слонов»,  не хватало композиционной целостности каждой из пьес. «Ты должен интересоваться не только музыкой, но и живописью. Просмотри репродукции великих художников-импрессионистов – Ренуара, Клода Моне, Эдуарда Мане и ты по-другому будешь воспринимать эту музыку».

Марина Вениаминовна растила в нас не только пианистов, но разносторонних музыкантов. Повышала породу каждого ученика, расширяла его интересы и кругозор. Меня часто напутствовала заняться дирижированием.

Воспитание хорошего вкуса было неотъемлемым аспектом наших занятий. Научиться чувствовать грань между подлинной виртуозной игрой и пустым «виртуозничеством». Марина Вениаминовна очень категорично высказывалась в адрес пианистов, устанавливающих скоростные рекорды. Однажды мне здорово досталось за необдуманно быстрые октавы в конце Этюда Шопена соч.10 №5. Позже я исправил эту ошибку, но навсегда в моей памяти запечатлелись слова Марины Вениаминовны: «В нашем деле важно чуть-чуть. Я люблю быструю игру! Но лишь тогда, когда она осмыслена»

Мне запомнился приезд в нашу школу маэстро Михаила Плетнева. Довольно сдержанный в своих замечаниях он, тем не менее, заставил краснеть на сцене несколько учеников, которые не смогли транспонировать исполняемые ими сочинения. Я тогда очень рвался на сцену, чтобы сыграть 2-ю сонату Прокофьева, а главное, продемонстрировать навыки транспозиции, но Марина Вениаминовна посчитала, что я не достаточно хорошо готов. После открытого урока мы вернулись в класс, и я настоял, чтобы она послушала, как прозвучит экспозиция первой части сонаты в соль-миноре.

Научиться слышать себя со стороны, увлекать своей игрой слушателя – эти непростые задачи должен ставить перед собой каждый исполнитель. Накануне выпускного экзамена я пришел на урок с «Петрушкой» И. Стравинского. Исполняю первый фрагмент «Русская», Марина Вениаминовна меня не останавливает, затем второй «У Петрушки», замечаю, что она меня внимательно слушает. После окончания сочинения я поворачиваюсь и слышу из ее уст: «К экзамену ты готов. Я тобой довольна»

Под руководством Марины Вениаминовны я проучился шесть лет в школе-десятилетке (ССМШ) и поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию в класс ее ученика – профессора Александра Сандлера.

Уже сегодня, будучи сам педагогом, я с большой благодарностью вспоминаю все, чему учила меня Марина Вениаминовна. «Играй всегда так, словно тебя слушает мастер» – эти слова гениального немецкого композитора очень созвучны ее советам.

Вспоминая дорогого моему сердцу педагога, первое слово, характеризующее для меня ее личность, – это доброта, доброта истинная. Ни в коей мере не были ей свойственны снисходительность или слабость. Щедрость и великодушие были свойствами ее натуры. Образ Марины Вениаминовны Вольф олицетворяет собой идеал искреннего и бескорыстного служения искусству. Быть объективным, открыто и справедливо высказывать свои суждения. Быть честным в отношении себя и в отношении других, как в музыке, так и в жизни.

Э. Кипрский

08.11.2017

В начале августа в Таллинской ратуше прошел концерт блистательного дуэта. Известный российский композитор, пианист Эдуард Кипрский и певица из Англии Мария Веретенина подарили таллинскому зрителю возможность насладиться прекрасным исполнением классических произведений, составляющих мировую сокровищницу музыкального искусства. Разнообразный репертуар концертной программы, включающий произведения от раннего барокко до современной музыки, позволил слушателям прикоснуться  к великой музыке  Баха, Генделя, Чайковского, Рахманинова, услышать в исполнении автора, Эдурда Кипрского, “Латинский триптих Блаженной Деве Марии”и песни на стихи немецких поэтов: Э. Мёрике, Т. Шторма, Г. Гессе.

9 августа дуэт принял участие в гала-концерте Международного музыкального Фестиваля AlionBaltik  (Alion Baltic International Music Festival 2016) в Таллине. Проведение этого Фестиваля направлено на укрепление духовных ценностей, сохранение и развитие классического искусства, популяризацию музыкальной культуры Эстонии и других стран Балтии.

В этом году фестиваль представил концерты выдающихся музыкантов современности: Виктора Третьякова, Даниеля Поллака, Оксаны Яблонской, виолончелиста-виртуоза Борислава Струлёва, ансамбля “MultiPiano”, двухкратного лауреата конкурса имени Чайковского Александра Бузлова, лауреата конкурса имени Венявского Алиссы Маргулис, президента Фонда “Таланты Мира” Давида Гвинианидзе и многих других.

Фестиваль Alion Baltic проходит в тесном сотрудничестве с Союзом композиторов Эстонии. Ежегодно Фестиваль  представляет произведения лучших композиторов Балтии: Арво Пярта, Яна Ряятса, Лепо Сумера, Мярта-Матиса Лилль и других.

Композитор и пианист Эдуард Кипрский, несмотря на свой молодой возраст, является автором множества вокальных циклов для голоса и фортепиано, а также ряда камерно-инструментальных и симфонических сочинений.

Произведения Кипрского исполнялись солистами Мариинского театра на сцене Carnegie Hall в Нью Йорке, на фестивалях Hamburger Mariinsky (Германия), “Звезды белых ночей” в Санкт-Петербурге и Миккели (Финляндия).

Эдуард Кипрский — лауреат российских и зарубежных фестивалей и конкурсов, среди которых победа на международном конкурсе пианистов им. Франца Листа (Парма. Италия 2015). В своем творчестве композитор большое внимание уделяет камерной и вокальной музыке. В 2014 году на международном конкурсе им. Елены Образцовой Эдуард Кипрский был отмечен наградой “За лучшее исполнение оперного репертуара и концертмейстерское мастерство”.

Пианист Кипрский  активно концертирует в городах Германии, Австрии, Италии, Испании, Голландии и Швейцарии. Выступал с концертами в Люксембурге, Брюсселе и Вильнюсе. В качестве солиста играл с оркестрами Дуйсбургской филармонии, Арнемским филармоническим оркестром Het Gelders Orkest (Нидерланды),  Литовским камерным оркестром, Государственным академическим оркестром им. П.И. Чайковского, симфоническим оркестром Венской академии. Выступал с сольными программами в таких залах, как ORF Radio-Kulturhaus и Musikverein в Вене, Меркатор в Дуйсбурге, музее Вильгельма Лембрука (Германия), зале Musis Sacrum, Арнем и De Vereeniging (Нидерланды), большом зале Tonhalle в Цюрихе, филармонии Эссена (Германия).

Выпускница Эстонской академии музыки и театра Мария Веретенина в настоящее время живет и работает в Англии. Активно сотрудничает с известными дирижерами и певцами, гастролирует с концертами по Швеции, Финляндии, России, Италии, Австрии, Венгрии, Германии и Великобритании. В 2011 году она была приглашена в качестве  солистки в Финскую национальную оперу в Хельсинки. Заметное место в творчестве певицы занимает исполнение современной музыки. Мария Веретенина обладает множеством наград на международных конкурсах и фестивалях. Сопрано певицы, как отмечают многие европейские издания, запоминается слушателям красивым тембром и чувственностью. Мария занималась в мастер-классах у выдающихся оперных певиц современности – Монсеррат Кабалье  и Елены Образцовой.

Выступления Эдуарда Кипрского и Марии Веретениной оставляют ощущение удивительной целостности и гармонии. Органичное сочетание безупречной техники, артистичности, элегантности, чувство стиля, присущие Эдуарду и характерное для Марии очень деликатное преподнесение публике творения композитора, умение создать и передать настроение произведения, наличие голоса, покоряющего публику красотой звучания.

Интервью с Эдуардом Кипрским и Марией Веретениной

Лилия Керро: Добрый день, Мария! Добрый день, Эдуард!

Завершились Ваши выступления в Таллине. Публика очень тепло приняла Вас и проявила большой интерес  к вашему замечательному дуэту. Ваш дуэт часто называют уникальным. Вы, действительно, удивительно гармонично подчеркиваете индивидуальность друг друга. Расскажите, пожалуйста, как возник Ваш творческий союз?

Эдуард: Наше знакомство сложилось довольно спонтанно. Мария, занималась педагогической деятельностью и привезла на конкурс им. Елены Образцовой  в Санкт-Петербург своих учеников. Я работал на этом конкурсе в качестве концертмейстера, так мы и познакомились. Имея богатый опыт работы с певцами, еще в консерваторские годы, я развил в себе качество – всегда очень чутко слышать и воспринимать индивидуальность каждого тембра голоса. На нескольких репетициях Мария напутствовала конкурсантов и, разумеется, пела сама, – таким образом, мне посчастливилось открыть для себя столь гибкий, удивительно красочный и выразительный голос.

Л.К.: Мария, расскажите немножко о своем детстве. Каким был Ваш путь в мир музыки?

Мария:  Все детство, в течение 13 лет, я занималась в таллинском детском хоре “Радуга”, где нам также преподавали сольный классический вокал. Кроме того, с 4 лет моя мама водила меня в оперный театр “Эстония” на спектакли, которые могли заинтересовать, увлечь ребенка: “Жизель”, “Щелкунчик” и другие. Музыка запоминалась очень легко. Уже на второй раз я могла воспроизвести все главные темы по памяти. В музыкальную школу я не ходила, училась в художественной школе.

Уже позднее, в старшем возрасте я получила индивидуальное музыкальное образование:  частные уроки сольфеджио, музыкальной гармонии, фортепиано. А кроме того, я серьезно стала заниматься актерским мастерством. Моим педагогом был Народный артист Евгений Иванович Власов. Евгений Власов окончил Московское театральное училище им. Щукина, где занимался у прославленных мастеров, учеников Евгения Вахтангова. Как неоднократно отмечал Евгений Иванович, именно у них он получил заряд радостного желания творить, выдумывать, воплощать. Это желание он старался передать и нам. Несколько лет я играла в молодежном театре “Гротеск”, где мне было доверено 6 главных ролей.

К профессиональному вокалу я пришла, как сказали бы многие, поздно – в 16 лет. Но видимо, все было правильно – так, как должно быть. Мои увлечения в детстве помогли развить понимание многогранности вокального искусства.

Л.К.: Эдуард, Вы из музыкальной семьи, получили прекрасное образование. Расскажите, как складывалась Ваша творческая деятельность пианиста?

Эдуард: Уже с 6 лет я начал свой творческий путь музыканта. В нашей квартире стояло фортепиано марки Красный Октябрь, именно на нем я сделал свои первые шаги в мир музыки. Первым учителем была мама. Она закончила Свердловскую Консерваторию по классу вокала и фортепиано. Я занимался также виолончелью в школе им. Мстислава Ростроповича. Но, начиная с пятого класса ССМШ, всецело посвятил себя фортепианному ремеслу. Сегодня за моими плечами  Санкт-Петербургская Консерватория и аспирантура, а также Университет искусств в Эссене (Германия) и магистратура.

Л.К.: Эдуард, Вас отличает не только виртуозное исполнение, но и большая артистичность. В чем Вы находите вдохновение?

Эдуард: Я очень люблю композиторов эпохи романтизма, – хотя, порой,  довольно сложно провести четкие границы между эпохами, – музыка Роберта Шумана, Франца Листа, Иоганнеса Брамса  всегда вдохновляет меня. Исполнять сочинения этих композиторов не эмоционально, на мой взгляд, совершенно невозможно!

Л.К.: Ваши любимые композиторы, музыкальные произведения?

Эдуард: Действительно есть пять композиторов, которых я боготворю, это, в первую очередь, Людвиг ван Бетховен, затем Рихард Вагнер и три русских: Модест Мусоргский, Дмитрий Шостакович и Сергей Прокофьев, – я отвечаю сейчас больше как композитор, ибо в музыке этих Гениев я черпаю вдохновения для своих собственных сочинений. В их интонациях и гармонии я чувствую музыкальное родство. Еще очень глубоко я ценю Гуго Вольфа, его песни для голоса и фортепиано. К примеру, его композиция “Огненный Всадник” на стихи Эдуарда Мерике, представляется мне выдающимся сочинением эпохи позднего романтизма.

Л.К.: А Ваши литературные предпочтения? Кто из писателей Вам близок?

Эдуард: Говоря о любимых книгах, невозможно обойти вниманием “Братьев Карамазовых” Федора Михайловича Достоевского, а также его романы: “Подросток”, “Идиот”.  Как тонко и многогранно прочувствовал он русскую душу с ее обилием противоречий и способностью к созиданию! Среди любимых писателей отмечу также Виктора Гюго, Германа Гессе, Эриха Марию Ремарка, Франца Кафку и Милана Кундеру.

Л.К.: Мария, чем главным запомнились годы учебы? Кто из Ваших педагогов оказал наибольшее влияние на Ваше мировоззрение, профессиональное и личностное становление?

Мария: В моей жизни было много хороших учителей.  Считаю, что каждого человека, с которым мы встречаемся на нашем жизненном пути, посылает нам Ангел-хранитель. Моим главным учителем по классическому вокалу является финский бас Яакко Рюханен. Он и направил меня на профессиональный путь классической музыки. Мне посчастливилось учиться у таких Мастеров, как Монсеррат Кабалье, Wilma Vernocchio, Елена Образцова, Тереза Жилис-Гара, Ингрид Кремлинг, MariaAcda, Лариса Гергиева. И, конечно же, стажировка в Академии “Санта-Чечилия” в Риме, где я жила и училась год. Моим руководителем была Ребекка Берг. У нас были прекрасные  педагоги по камерной музыке, барочной, вокалу. Я очень благодарна каждому мастеру, который поделился со мной своими знаниями музыкального искусства, опытом.

Л.К.: Эдуард, расскажите, пожалуйста, как начиналась Ваша творческая деятельность композитора.

Эдуард: Еще в раннем детстве я начал делать первые попытки сочинять музыку. Обучаясь по классу фортепиано в ССМШ у Марины Вольф, большая часть времени была направлена на расширение фортепианного репертуара и приобретение исполнительского мастерства, но и тогда меня всегда сопровождала мысль, что я обязательно начну серьезно заниматься композицией и, более того, посвящу этому всю свою жизнь. На втором курсе консерватории я занялся сочинением песен для голоса и фортепиано, используя при этом как стихи поэтов Серебряного века, так и стихи немецких поэтов-романтиков, таких как: Людвиг Рельштаб, Генрих Гейне, Йозеф фон Эйхендорф.

Л.К.: Немецких поэтов Вы читаете на языке оригинала?

Эдуард: Я неплохо владею немецким языком и могу читать стихи на языке оригинала. При необходимости, могу перевести любой понравившийся мне текст. Мне кажется, немецкий язык – очень музыкальный язык, в особенности, когда на нем звучит немецкая песня “das Lied”, – вспомнить хотя бы вокальный цикл Роберта Шумана “Любовь поэта” или “Песни странствующего подмастерья” Густава Малера.

Л.К.: Какие условия, атмосфера нужна композитору Эдуарду Кипрскому для создания музыки? Вы ждете посещения Музы или садитесь работать за инструмент?

Эдуард: Я глубоко убежден, что внешние факторы не всегда влияют на творческий процесс. Основной задачей является с максимальной отдачей работать в периоды, когда появляются новые идеи. Петр Ильич Чаковский писал, что работает по шесть часов в день “без всякого к самому себе послабления” и я полагаю, что это самая верная установка для композитора. Что касается каждого нового сочинения, будь то фортепианная миниатюра или значительное оркестровое полотно, оно  растет и развивается вместе с вами. Все, что впитывает человек из литературы, истории, философии, искусства, обязательно отразится на конечном результате.

Л.К.: Случается ли, что на создание музыкального произведения Вас вдохновляют какие-то живописные полотна, литературные произведения? А быть может, ноты записываются на краешке случайного листочка в кафе под шум проезжающих автомобилей, городской гул?

Эдуард: Константин Паустовский называл своим вдохновителем Стендаля, говоря что любая страница его прозы “вызывает желание писать”.  На меня подобным образом влияли оперы Рихарда Вагнера, а также опера Джузеппе Верди “Отелло” – сразу после окончания спектакля я торопился домой, чтобы сесть за инструмент.

Известно, что Лермонтов записывал свои стихи на чем угодно, а Алексею Толстому напротив нужны были “кипы чистой бумаги”. У меня нередко мелодии возникают, когда я гуляю на природе, почти как Ганс Христиан Андерсен, сочинявший свои сказки в лесу.

Л.К.: Вы много гастролируете, посещаете различные страны. Каким городам удалось оставить след в Вашем творчестве? С чем связаны наиболее яркие впечатления Ваших зарубежных гастролей?

Мария: Впечатлений достаточно много. Мне нравится  английская, эстонская, российская, итальянская, французская публика. Мне интересно петь для разной публики, в разных странах.

Конечно, мне много дала стажировка в Академии “Санта-Чечилия” в Риме. Я прожила там год и постаралась впитать  всё самое интересное, прекрасное. Каждый день, проходя мимо исторических мест, великолепных архитектурных памятников, таких, например, как Колизей, Фонтан Треви и других, я не переставала восхищаться этим “Вечным городом”.

Каждая страна, город удивительны по-своему. Я очень люблю Таллин – город, где я родилась и училась. Финляндию и Швецию, где не раз гастролировала. Мне интересны города, где еще не удалось побывать. Поэтому я всегда с большой радостью принимаю приглашения на концерты.

Л.К.: Мария, Вы уже имеете свою публику в разных странах. Ощущаете ли Вы какую-либо разницу в восприятии звучащих произведений?

Мария: Если ты поёшь с душой и от чистого сердца, то зритель это чувствует вне зависимости от того, на каком языке ты поёшь. Зрителя трудно обмануть. Пожалуй, это просто невозможно.

Л.К.: Эдуард, в Эстонии Ваши концерты проходят второй раз. Какие впечатления оставляет у Вас Таллин?

Эдуард: Таллин – город изумительный по своей красоте! Старинная часть города – воплощение волшебной мечты – очутится в средневековье. Каждый раз, прогуливаясь по центру Таллина, восхищаюсь его архитектурой!

Л.К.: Как Вы относитесь к критике? Оптимальная формула соотношения похвалы и критики для молодого талантливого музыканта, певца?

Эдуард: К критике, когда она убедительна  и обоснована, отношусь с большим вниманием, но при этом редко меняю свои первоначальные взгляды. Думаю, здоровая критика, умеренная, точная и во время сказанная похвала, наиболее согласовывается с данной формулой.

Мария: К критике отношусь спокойно и принимаю ее, когда она справедлива. Я всегда считала, сколько людей, столько и своих мнений, своих вкусов. Ведь этим и интересен мир. Это как в живописи! Целеустремленному человеку критика помогает. Целеустремленный человек отличается от упрямого тем, что умеет прислушиваться к другим, потому что ему важно идти к цели, а не доказывать свою значимость или правоту. Таково мое мнение. Возможно, кто-то с ним не согласится…

Л.К.: Мария, Ваше первое выступление? О чем хотелось поведать миру?

Мария: Мне кажется, я родилась певицей. Когда мне было 4 года, мы с родителями поехали отдыхать в Сочи. В одном из летних парков, на большой сцене играл симфонический оркестр. Не раздумывая, я вышла на сцену и начала петь. Как сейчас помню, все музыканты заулыбались, а дирижер поддержал мою инициативу.

Следующее мое выступление состоялось в 6 лет, в концертном зале “Эстония”. Когда я вышла на сцену, то зал, полный зрителей, показался мне невероятно огромным, и, конечно же, было очень страшно. Это была хорошая закалка на всю жизнь. Впоследствии я выступала с сольными концертами в театре “Эстония” ни один раз, но, разумеется, сейчас ощущения не такие, как в детстве.

Л.К.: Эдуард, по прошествии времени,  меняете ли Вы что-либо в уже написанном произведении?

Эдуард: Как правило, нет. Возможны, конечно, какие-то технические нюансы, но в целом, материал и форма уже сложившиеся представляются мне хорошо сшитым костюмом, который не требует доработки.

Л.К.: Бывают ли случаи, когда во время концерта Вы позволяете себе поимпровизировать на основную тему?

Эдуард: Бывали редкие случаи, когда инструменталисты “терялись в нотном тексте” и волей-неволей приходилось выручать, не чуждаясь при этом приемов импровизации.

Мария: У меня было несколько случаев. Один из них произошел в Швеции. Находясь на сцене, на лестнице высотой в 12 ступеней , я оступилась и стала падать, однако, сделала при этом гениальную импровизацию…  В итоге, никто в зрительном зале не понял, что произошло.  А вообще, как говорил Станиславский: лучшая импровизация – это хорошо отрепетированная импровизация.

Л.К.: Над чем Вы сейчас работаете?

Эдуард: Недавно на фестивале маэстро Валерия Гергиева  в Миккили состоялась премьера моего камерно-инструментального сочинения “Мечта Клеопатры” по одноименному сюжету из книги каталонского писателя Теренси Моша.

В ближайшее время я приступаю к созданию программного сочинения для симфонического оркестра.

Л.К.: Остается ли у Вас свободное время, и как Вы предпочитаете его проводить? Есть ли у Вас какие-то увлечения, кроме главного – музыки? Как Вы отдыхаете?

Эдуард: Свободное время я стараюсь посвящать чтению книг и  активному занятию спортом.Каждый день начинается с утренней пробежки.

Мария: Сейчас все свободное время я посвящаю своему маленькому сыну. Мы вместе занимаемся музыкой, изучаем языки, рисуем, гуляем, играем в футбол. Познаем новый – как для него, так и для меня – очень интересный мир.

Л.К.: Чем в ближайшее время Вы собираетесь порадовать Ваших слушателей?

Мария: Сейчас я готовлюсь к важному историческому событию, которое состоится в Лондоне, в Сурожской епархии Московского Патриархата. На мероприятии  будет присутствовать Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Для меня большая честь выступить и исполнить произведение, написанное Эдуардом Кипрским, “Триптих Пресвятой Деве Марии”. Также у меня в этом году пройдут несколько концертов в Таллине, во Франции и в Нидерландах.

Л.К.: Какие произведения,  авторов, которые произвели на Вас за последние годы наибольшее впечатление, Вы могли бы порекомендовать нашим читателям?

Эдуард: Безусловной ценностью обладают сочинения чешского романиста Милана Кундеры.Если кто-то еще не познакомился с его прозой, настоятельно рекомендую. Это настоящий сплав интеллекта, высокой эрудиции, глубокой музыкальности и понимания искусства. Его романы: “Книга смеха и забвения”, “Нарушенные завещания” по праву можно отнести к сокровищнице литературного наследия 20-21 веков.

Л.К.: Мария! Эдуард! Большое спасибо Вам за то, что Вы нашли время в очень напряженном рабочем графике, встретиться и ответить на наши вопросы.

Желаем Вам неиссякаемого вдохновения, создания новых замечательных произведений и дальнейших творческих успехов! До новых встреч!

Meister am Piano: Eduard Kiprsky im Alten Rathaus Hattingen

HATTINGEN.   Der junge russische Pianist Eduard Kiprsky spielte ein Konzert im Alten Rathaus und tastete sich dabei immer stärker in die Töne hinein. Er erwies sich als Meister in der Interpretation unterschiedlicher Epochen.

Klassik von Beethoven und Werke des 20. Jahrhunderts von Prokofiev, Debussy und Strawinsky standen im Alten Rathaus auf dem Programm des jungen russischen Pianisten Eduard Kiprsky.

Er zeigt sich als Meister in der Interpretation unterschiedlicher Epochen: Eduard Kiprsky überzeugte das Publikum durch eine stilsichere Verbindung von klassischer Form und frühromantischer Expressivität in Ludwig van Beethovens Sonate Nr.3 op.31. Eduard Kiprsky scheint sich immer stärker in die Töne hineinzutasten und entfaltet dabei eine mitreißende romantische Klangwelt, die seinen Zuhörern begeisterte Bravorufe entlockte.

Kammermusikalische Subtilität kommt auch in Serfej Prokofievs Sonate Nr.6 op.82 zur Geltung: Verfremdete, grell aufblitzende Harmonien mit pentatonischen Anklängen, aber auch romantische Reminiszenzen bestimmen die Klangsprache des Werkes; rhythmisch fällt der maschinenhafte, wie gebrochene Duktus repetierter Motive auf, der in deutlichem Kontrast zu liedhaft-fließenden romantischen Themen steht. Diese stilistische Ambivalenz meistert Eduard Kiprsky souverän mit kraftvollem Anschlag und einer höchst differenzierten Artikulation, die den unterschiedlichen Charakter der musikalischen Welten betont und doch durch entschiedene Formgebung eine Einheit daraus entstehen lässt.

Puppenhaft

Klangwellen, aus denen sich wiederkehrende Motivfragmente herauskristallisieren, die nahezu unmerklich in Entwicklungsprozesse übergehen, markieren „Doktor Gradus ad parnassum“, den ersten Teil von Claude Debussys Kinderstück „Children’s Corner“. Lautmalerische Elemente charakterisieren „Jimbo’s Lullaby“ und „The snow is dancing“; wie ein concerto en miniature wirkt die „Serenade for a doll“, deren puppenhafter Charakter durch die dezenten Staccati von Kiprskys Artikulation betont wird. Ein pastorales Idyll und ein frivoler kleiner Tanz runden Debussys zauberhaftes Kinderstück ab.

Schwungvoll und gestochen scharf formt Kiprsky den mit seinem repetitiven Rhythmus an ein perpetuum mobile erinnernden „Danse russe“ von Igor Strawinsky aus „Trois Mouvements de Pétrouchka“; das lautmalerisch-expressive „Chez Pétrouchka“ ist durch abrupte Stimmungswechsel, rhapsodische Struktur und grell-flirrende Harmonien charakterisiert. Mit „la semaine grasse“ und dem Hummelflug von Nikolai Rimsky-Korsakov klingt ein hinreißendes Kammerkonzert aus.